23.06.2013     Вторая мировая война >> Рассказы участников войны

На Т-28 - через оккупированный Минск. Рассказ механика-водителя.

Д. Малько с женой

Д. Малько с женой

Готовить танк к походу Дмитрию помогала жена. Вместе они натаскали воды, принесли и установили тяжеленные аккумуляторы, взяли три сотни патронов и зарядили пять пулеметных дисков. Дмитрий заправил машину горючим и маслом, и вывел на дорогу. Попрощался с женой, пообещав, что расставание будет недолгим, что вернется домой после быстрой победы над фашистами. Тогда он не мог даже предполагать, что возвращение затянется на три долгих и страшных года...

Раннее утро 26 июня 1941 г., война идет уже   пятые  сутки.   Старший  сержант сверхсрочной службы Малько Дмитрий Иванович, заведовавший хранилищем запчастей к авто- и бронетанковой технике на складе наркомата обороны, выехал на бронеавтомобиле в Минск. Поручение: узнать в штабе Западного фронта о дальнейшей судьбе склада.

Лишь к середине дня старший сержант сумел добраться до Минска, поскольку Могилевское шоссе было забито войсками, направлявшимися к линии фронта, и беженцами, спешившими уйти на восток, подальше от войны. Город горел, улицы завалены грудами битого кирпича, изрыты воронками. Во дворе штаба пылал костер - красноармейцы жгли документы, в помещениях - ни души. Штаб теперь находился в другом месте.

К вечеру Дмитрий возвратился в свой воен­ный городок, на территории которого и распо­лагался склад, обслуживавший войска Западного Особого военного округа (раньше в этом городке дислоцировалась 21-я механизи­рованная бригада). Малько доложил о резуль­татах поездки начальнику склада майору Денисковскому, от него узнал об эвакуации.

Утром 27 июня Денисковский собрал лич­ный состав и отдал необходимые распоряже­ния. Весь день красноармейцы готовили имущество склада к эвакуации, паковали в ящики. Останавливали автомобили, следовавшие по шоссе на восток, загружали наиболее дефицит­ными запасными частями, резиной. Семьи военнослужащих, дети отправились на сани­тарных машинах.

Малько попросил разрешения вывести хра­нящийся на складе Т-28, поступивший из капи­тального ремонта (по архивным данным здесь находились 63 танка Т-28, 62 машины доста­лись немцам, скорее всего именно эти «два­дцать восьмые» потом попали в немецкую кинохронику).

Танк Т-28

Танк Т-28

Начальник склада ответил отказом, сослав­шись на то, что к танку нет экипажа. Но стар­ший сержант настаивал на своем, мол, машина хорошая, сильная, жаль оставлять: «Один справлюсь. Все-таки, более трех лет служил механиком-водителем» (у Дмитрия Малько это был не просто стаж, а боевой опыт: граждан­ская война в Испании, Халхин-Гол, освободи­тельный поход в Западную Белоруссию, совет­ско-финляндский конфликт).

Майор, немного подумав, согласился на отправку танка с уходящей колонной: «Так и быть, готовь машину! Отвечаешь за нее».

Старший сержант Малько поспешил к танку. По пути зашел домой, позвал на помощь жену. Они вместе принялись за подготовку к походу.

Сделать это оказалось не так уж просто. Масса одной аккумуляторной батареи на Т-28 дости­гала 64 кг! А жена Дмитрия в то время была на пятом месяце беременности. Потом супруга принесла комбинезон и танкошлем. Малько еще раз все проверил и завел машину...

Колонна с имуществом выстроилась у ворот склада. Наконец тронулись, впереди - броне­автомобили с командованием, замыкающим – Т-28. Выехали на Могилевское шоссе. У рай­центра Червень их обнаружил и обстрелял немецкий самолет-разведчик. После рассредо­точившиеся автомобили возвратились на шоссе, а Малько остался на месте - никак не запускался танковый двигатель. Майор Денисковский распорядился: «Ремонтируй и догоняй нас, а мы должны торопиться».

Больше часа Дмитрий провозился с ремон­том. За это время колонна ушла далеко вперед. Когда Малько смог вывести танк на шоссе, ему пришлось гнать машину на максимальной ско­рости.

Вечером Т-28 добрался до переправы через Березину. Здесь скопилось много отступающих войск, но свою колонну Малько так и не нашел. Тогда он обратился к командиру части, сто­явшей в лесу у реки. Старшего сержанта накор­мили, а его машину дозаправили. Дмитрий заночевал прямо в танке.

Утром по приказу командира части стар­ший сержант Малько отправился в развед­ку. Потом был бой – ликвидировали враже­ский десант.

Вскоре у Т-28 появился экипаж: коман­дир - майор и четыре курсанта. Первая боевая задача: вытащить из болота три танка. Но обнаружить застрявшие машины не удалось, танкисты увидели лишь колеи от гусениц.

Экипажу пришлось остаться на ночь в лесу, дежурство у танка несли по очереди. Наутро майор с двумя курсантами ушли на разведку. Вернувшись, командир обрисо­вал обстановку: кругом немцы. Надо про­биваться к своим...

По предположению командира экипажа, их Т-28 находился где-то в районе города Борисов. Можно было бы вновь двинуться по Могилевскому шоссе, но от этой затеи майор отказался. От беженцев он узнал, что шоссе уже перерезано противником. Необходимо искать другой путь.

Один из курсантов, его звали Николай, предложил двинуться на запад и идти через Минск. Его поддержал Дмитрий Малько, сославшись на то, что знает город очень хоро­шо и постарается без «запинок» провести танк. Майор согласился, решив, что если удастся прорваться через Минск, то в дальнейшем можно будет без особого риска пробиться к Борисову по Московскому шоссе и присоеди­ниться к советским войскам.

Предстояло решить проблему - добыть горючее и боеприпасы. И то, и другое Малько предложил поискать на складе в расположе­нии 21-й мехбригады.

К тому времени военный городок был пол­ностью эвакуирован. Окна казарм открыты настежь. Двери продовольственного склада сорваны с петель, внутри много ящиков с консервами и пачками галет. На складе ГСМ среди множества пустых бочек удалось обнаружить три полные – две с бензином и одну со смазкой. Нашлись и боеприпасы - 76-миллиметровые снаряды и целая гора коробок с патронами.

Грузились долго. Экипаж постарался взять как можно больше снарядов. Когда все кассеты и ниши были заполнены, командир приказал класть снаряды прямо на пол. Затем все сво­бодное место заняли патронными коробками. После набивали патронами пулеметные диски. Всего было погружено более шестидесяти сна­рядов и около семи тысяч патронов. На обрат­ном пути завернули к продскладу и взяли на борт консервы и галеты, сколько могли уло­жить в битком набитый танк.

Т-28 форсирует реку

Т-28 форсирует реку

Отдохнув немного в лесу, выехали на без­людное Могилевское шоссе. Дмитрий Малько повел машину к Минску. Майор с одним из кур­сантов находились в центральной башне, кур­сант Николай - в правой, у пулемета; еще двое курсантов - один в левой башне, другой у кор­мового пулемета. В экипаже все прекрасно понимали, что их Т-28 не сможет долго оста­ваться незамеченным, что избежать схватки с немцами невозможно...

В жаркий полдень 3 июля 1941 г. Т-28 достиг Минска. Танк поднялся на взгорок, прямо по курсу возвышались трубы ТЭЦ, завод­ские корпуса, дальше виднелся силуэт Дома правительства и купола собора. Танк двинулся в город. Все приникли к прицелам, готовясь в любую минуту открыть огонь.

Впоследствии Дмитрий Иванович Малько рассказывал:

«Проехали железнодорожный переезд, пути трамвайного кольца и оказались на улице Ворошилова. Здесь было много предприятий, но все их корпуса стояли теперь полуразру­шенными, с темными проемами дверей и окон. Потом наша машина поравнялась с длинным темно-красным зданием ликеро-водочного завода. Вот здесь мы и увидели первых фаши­стов. Их было десятка два. Немецкие солдаты грузили в машину ящики с бутылками и не обратили никакого внимания на внезапно появившийся одинокий танк.

Когда до сгрудившихся у грузовика немцев осталось метров пятьдесят, заработала пра­вая башня танка. Николай ударил по фаши­стам из пулемета. Я видел в смотровую щель, как гитлеровцы падали у автомашины. Некоторые пытались было вскарабкаться на высокую арку ворот и спрятаться во дворе, но это не удалось. Буквально за несколько минут с группой фашистов было покончено. Я напра­вил танк на грузовик и раздавил его вместе с ящиками водки и вина.

Затем мы переехали по деревянному мостику через Свислочь и свернули направо, на Гарбарную, ныне Ульяновскую улицу. Миновали рынок (там теперь находится ста­дион) и вдруг из-за угла улицы Ленина навстречу выскочила колонна мотоцикли­стов. Фашисты двигались как на параде – ровными рядами, у тех, кто за рулем, локти широко расставлены, на лицах – наглая уве­ренность.

Вход немцев в Минск
Вход немцев в Минск

Майор не сразу дал команду на открытие огня. Но вот я почувствовал его руку на левом плече - и бросил танк влево. Первые ряды мотоциклистов врезались в лобовую броню танка, и машина раздавила их. Следовавшие за ними повернули вправо, и тут же я получил новый сигнал от майора и повернул танк впра­во. Свернувших мотоциклистов постигла та же участь. Я видел в смотровое отверстие перекошенные от ужаса лица гитлеровцев. Лишь на мгновение появлялись они перед моим взором и тут же исчезали под корпусом танка. Те из мотоциклистов, которые шли в середине и хвосте колонны, пытались развер­нуться назад, но их настигали пулеметные очереди из танка.

За считанные минуты колонна оказалась полностью разгромленной. Пулеметы смолкли, я вывел танк на середину улицы и тут снова ощутил поглаживание руки майора - он благо­дарил за умелые маневры при разгроме враже­ской колонны.

Начался крутой подъем на улице Энгельса. Дома горели, стлался вокруг дым пожарищ. Поравнялись со сквером у театра имени Янки Купалы и обстреляли группу фашистов, ско­пившихся там. Ведя на ходу огонь, мы вырва­лись, наконец, на центральную - Советскую улицу. Повернув направо, я повел танк вперед по узкой улице, изрытой воронками, усыпанной обломками зданий и битым кирпичом.

Когда спустились вниз, возле окружного Дома Красной Армии я получил команду от майора повернуть вправо. Свернул на Пролетарскую улицу, которая теперь носит имя Янки Купалы, и вынужден был остано­виться. Вся улица оказалась забитой враже­ской техникой: вдоль нее стояли машины с оружием и боеприпасами, автоцистерны. Слева, у реки, громоздились какие-то ящики, полевые кухни, в Свислочи купались солдаты. А за рекой, в парке Горького, укрылись под деревьями танки и самоходки.

Т-28 открыл по врагу огонь из всех своих средств. Майор прильнул к прицелу пушки, посылал в скопление машин снаряд за снаря­дом, а курсанты расстреливали противника из пулеметов. На меня дождем сыпались горя­чие гильзы, они скатывались мне на спину и жгли тело. Я видел в смотровую щель, как вспыхивали, словно факелы, вражеские маши­ны, как взрывались автоцистерны и тонкими змейками сбегали с откоса в реку пылающие ручейки бензина. Пламя охватило не только колонну машин, но и соседние дома, перекину­лось через Свислочь на деревья парка.

Фашисты обезумели. Они бегали по берегу реки, прятались за деревья, за развалины зда­ний. Я заметил, как какой-то спятивший от страха гитлеровец пытался влезть в канали­зационный колодец. Другой втиснулся в сломанную водозаборную решетку и тоже получил пулю. Всюду врагов настигал огонь наше­го тонка. Пулеметные очереди косили гитле­ровцев, не давая им возможности опомниться, прийти в себя, сея панику.

Почти вся вражеская колонна, запрудившая Пролетарскую улицу, была разметана, будто по ней прошелся смерч. Всюду валялись горя­щие обломки машин, развороченные автоци­стерны. И трупы, трупы фашистских солдат и офицеров.

Майор дал команду развернуться, Я снова выехал на Советскую улицу и повернул вправо. Проехали мост через Свислочь, мимо электро­станции. Здесь справа, в парке имени Горького, заметили новое скопление противника. Под густыми кронами деревьев стояли десятка два автомашин, несколько танков и самохо­док. Возле них толпились гитлеровцы. Они тревожно задирали вверх головы, ожидая налета советских самолетов: со стороны Пролетарской улицы все еще доносились глу­хие взрывы рвущихся боеприпасов, что можно было принять за бомбежку. Но опасность под­стерегала фашистов не с неба, а с земли. Так же, как и на Пролетарской, первой заговорила пушка нашего танка, вслед за ней ударили пулеметы центральной и правой башен. И снова, как уже было, начали рваться боеприпа­сы, вспыхнула факелом бензоцистерна, и густой дым окутал черным шлейфом аллеи старого парка.

- Осталось шесть снарядов! -    крикнул заряжающий.

- Прекратить огонь, полный вперед! - ско­мандовал майор.

Я включил четвертую передачу, и танк понесся по улице. Проехали Круглую площадь, преодолели подъем. Поравнялись с Долгобродской. Укрытые броней, мы не могли видеть, как за действиями нашего танка наблюдали горожане. Но мы сердцем чувство­вали, что рейд много значит для попавших в неволю советских людей. И все же я замечал в смотровое отверстие, как кое-где из развалин высовывались наши советские люди, они улы­бались и махали нам руками. Танк поднялся на гребень улицы, и я увидел впереди Комаровку – деревянные домики, рынок, развилку дорог. Обрадовался: ведь от Комаровки всего два-три километра до городской окраины. Будет улица Пушкина, а там и Московское шоссе. Мелькнула мысль: «Может, удастся прорвать­ся?».

Но не удалось! В районе старого кладбища я скосил глаза в сторону и в тот же миг заме­тил у чугунной ограды вспышку выстрела. Вслед за ней почти у самого борта машины плеснулся взрыв. Комья земли, щебень и оскол­ки дождем осыпали машину.

«Противотанковое орудие, - определил я по выстрелу. - Очухались фашисты, поняли, что мы одни, и теперь бьют почти в упор, по борту... Сколько их там?».

Схема рейда Т-28 по Минску

Схема рейда Т-28 по Минску

По вспышкам определил: до батареи. Фашисты стреляли прицельно. Очередной снаряд ударил в башню, но срикошетировал. В этот момент я почувствовал, что майор дер­гает меня за воротник - просит прибавить газу. Однако прибавлять больше было нельзя. Танк и без того шел на предельной скорости. Я старался выжать из машины все, на что она была способна. Отчаянно маневрируя, в кольце разрывов T-28 мчался вперед, и, казалось, был заговоренным. Я понимал, что необходимо проскочить кладбище, а там дома помешают артиллеристам вести огонь прямой наводкой.

Мы приближались к Комаровке, и впереди уже видна была спасительная развилка дорог. Еще минута-другая… Ив это мгновение неве­роятной силы удар потряс танк. Машина наполнилась дымом и смрадом. Кто-то отча­янно вскрикнул, кто-то зло выругался. Я понял, что случилось: снаряд попал в мотор­ное отделение, пробил кормовую плиту и вызвал пожар. Однако танк, даже объятый пламенем и дымом, продолжал двигаться, пока новый удар не заставил остановиться его окончательно.

Перед глазами у меня поплыли разноцвет­ные круги, уши заложило, а по лицу потекла кровь: осколок снаряда скользнул по голове.

- Покинуть машину! - приказал майор.

Я через люк механика-водителя выбрался наружу и осмотрелся. Наш Т-28, поднимая столб черного дыма, стоял у самой комаровской развилки. Неподалеку разорвалось еще несколько снарядов, а слева, со стороны Красной улицы, по танку стреляли автомат­чики, и пули цокали по броне, выбивая крохот­ные искорки на брусчатке мостовой. «Куда же бежать? - подумал я. И как бы в ответ на свой вопрос услышал голос майора:

-Живо в огороды...

Я увидел майора, отползавшего от танка и отстреливавшегося из пистолета. Из башни выбрались двое курсантов, но один был сразу убит, а другой, кажется Николай, пополз к забору. Я тоже побежал через улицу, вскочил во двор какого-то дома из красного кирпича, заметив на нем табличку «Минская юридиче­ская школа». Во дворе отдышался, присел. Кровь по-прежнему текла по лицу, я стер ее носовым платком и зажал рану. Последнее, что осталось в памяти, - это сильный грохот в той стороне, где остался наш танк, - взо­рвались последние снаряды...».

Придя в себя, Малько сначала не мог понять, где находится. Осмотревшись, увидел, что лежит в огороде, прикрытый листвой. «Кто-то из жителей помог», - догадался Дмитрий. Он стал ждать своих спасителей. Но время шло, а никто так и не появился. Тогда, осторожно приподнявшись, пополз через ого­род. Преодолев еще один огород, а затем про­лом в стене, старший сержант выбирался на улицу напротив дома по Долгобродской, ско­рее всего номер 100. У Малько сильно болела и кружилась голова. Дмитрий понимал, что, если не перевязать рану, то снова потеряет сознание.

Еле взобравшись на крыльцо, Малько открыл дверь. Навстречу вышла хозяйка-старушка. Она промыла и обработала рану, нало­жила повязку, накормила Дмитрия. Почувствовав себя лучше, Малько решил бежать к видневшемуся неподалеку лесу. В одном из глубоких котлованов, вырытых рядом с опушкой, старший сержант наткнулся на группу наших окруженцев и присоединился к ним.

Так закончится рейд танка Т-28 по оккупи­рованному немецкими войсками Минску. Более трех недель старший сержант Малько пробирался по тылам противника с бойцами и командирами, вырвавшимися из окружения. Наконец, после мучительных скитаний группа вышла к своим неподалеку от города Рославль Смоленской области.

К счастью, именно здесь Малько встретил многих своих командиров и сослуживцев: май­ора Денисковского, политрука Фещенко и дру­гих. Он рассказал им о прорыве танка через Минск и походе по вражеским тылам...

Дмитрий Малько получил назначение во вновь формируемую 17-ю отдельную танковую бригаду, стал осваивать новую для него машину - Т-34. Потом были бои под Москвой, Сталинградом, Харьковом, победы, гибель бое­вых товарищей. Малько одиннадцать раз горел в танках, много раз был ранен, но возвращался в строй.

Летом 1943 г. после выписки из госпиталя Дмитрий вновь на фронте. С этого времени и до конца войны ему предстояло служить во 2-м гвардейском Тацинском Краснознаменном ордена Суворова танковом корпусе. С перехо­дом в состав Западного фронта 2-й танковый корпус принял активное участие в подготовке и проведении Смоленской наступательной опе­рации. 30 августа к исходу дня танкисты корпу­са совместно со стрелковыми частями освобо­дили г, Ельня, 25 сентября танки 2-го гвардей­ского ворвались в Смоленск.

Настало лето 1944 г. 24 июня советские вой­ска развернули в Белоруссии наступательную операцию «Багратион». 26 июня, когда оборона противника между Витебском и Оршей была сломлена, в прорыв устремился 2-й гвардей­ский танковый корпус. Мощным ударом северо-западнее Орши он перерезал шоссейную и железнодорожные магистрали Москва - Минск и вместе с другими соединениями освобождал столицу советской Белоруссии.

За один день 2 июля 1944 г. Тацинский тан­ковый корпус совершил почти 60-километро­вый бросок и к вечеру вышел на подступы к Минску. Всю ночь шел ожесточенный бой. В 3 часа утра тацинцы ворвались на городские окраины, а через два часа углубились в пере­плетение улиц с северо-востока. Из воспоми­наний Дмитрия Малько:

«Я вел свой танк по изрытым снарядами улицам Минска, мимо парка Челюскинцев и смотрел на варварски разрушенный фашиста­ми город. На местах домов лежали груды развалин. У некоторых зданий уцелели лишь стены с пустыми проемами окон. На южной окраине еще шел бой, а здесь, в северо-восточной части города, уже стояла тишина и ред­кие жители выходили на улицы.

Я вспомнил свой давний рейд по этим ули­цам ровно три года назад. Тогда тоже, как и сейчас, было 3 июля. Только в тот день мы прорывались к своим в одинокой машине сквозь скопище врагов и под их ураганным огнем, а теперь шествовали в колонне гроз­ных боевых машин, только что разгромивших противника и принесших освобождение.

Когда въехали на Комаровку, я увидел у раз­вилки улиц обгоревший остов танка и узнал в нем свой Т-28. От волнения у меня сдавило горло. С разрешения командира я остановился у обгорелой машины, выскочил из люка своей «тридцатьчетверки» и подошел к остову танка, который уже покрылся ржавчиной. Центральная башня была сорвана, в моторной части зияла огромная дыра, правая гусеница перебита, и куски ее валялись тут же. Но даже и в таком безжизненном и искореженном виде танк все еще выглядел довольно внуши­тельно.

К танкистам стали подходить жители Минска. Они благодарили гвардейцев за вызволение из фашистской неволи. В ликующей толпе оказался старик, свидетель боя Т-28 в июле 1941 г.

«Дед помолчал немного, потом рассказал:

- Немецкие офицеры затем часто приводи­ли к этому танку своих солдат и что-то втолковывали им, даже какой-то церемониал устраивали, будто клятву принимали. Я дивился этому и не мог понять, в чем дело. Потом сообразил, что фашистские командиры требовали от своих солдат воевать так же храбро, как те советские танкисты, которые осмелились одни пройти по всему городу да еще причинили такой урон противнику...».

В апреле 1945 г. Дмитрий Малько, гвардии старший лейтенант, замкомандира танковой роты, участвовал в штурме Кенигсберга. Утром 6-го числа началась артподготовка, которая продолжалась полтора часа. Затем вперед пошли танки 2-го корпуса и пехота. К концу дня наступавшие прорвали внешнюю оборону и завязали бои в городе-крепости, а вечером 9 апреля немецкий гарнизон капитулировал. Через месяц здесь, на территории Восточной Пруссии Дмитрий Малько услышал долгождан­ную весть о Победе.

Наступила мирная жизнь. События военной поры ушли на второй план. Воспоминания мин­чан о танке, в одиночку громившем оккупантов в 1941-м, постепенно превратились в легенду. Участие в том бою механика-водителя Т-28 было отмечено спустя 25 лет: Указом Президиума Верховного Совета Союза ССР от 24 сентября 1966 г. Д.И. Малько награжден орденом Отечественной войны I степени. В 1967-м Дмитрий Иванович разыскал одного из бывших курсантов из своего экипажа – Николай Педан работал в совхозе под г. Кривой Рог на Украине.

Мемуары Дмитрия Малько были опубликова­ны в 1986 г. в одной из книг серии «На земле, в небесах и на море». Ветерану-танкисту посвя­щен документальный фильм «Судьба солдат­ская» (Студия «Летопись» Национальной кино­студии «Беларусьфильм», 1989 г.).

(А. Смирнов)

Факт

В 1945 г. американцы не имели бомбардировщиков, способных нести атомные бомбы. Для этих целей было переоборудовано 15 тяжелых бомбардировщиков B-29, при этом с них пришлось снять все бронирование и оборонительное вооружение...

Понравился материал? Поддержите наш сайт!

Вам есть, что добавить? Оставляйте комментарии!

Введите символы:
Captcha
  
16.04.2015 11.07  Гость   

  Гусеницами и огнем

       ( рассказ танкиста)        

 

Был ли подвиг? Сказать нелегко…

Не составлены подвигам списки.

…Вот в газете статья: «Д. Малько.

Рейд  на танке в захваченном Минске»

Д. Малько, что скрывать? – это я,

всю войну прослуживший танкистом.

Знай, молчал бы до смертного дня,

так нашли же меня журналистки!

Разложил я свои ордена.

И вдруг вспомнил историю эту.

Всколыхнула мне память война.

В первый раз попросил сигарету.

Мысли вдруг унеслись далеко…

А меня журналистки  тревожат:

- Это подвиг, товарищ  Малько!

- Подвиг? Вряд ли… не знаю… быть может…

 

                          1

 

Белорусская тихая ночь

остро яркими звездами колется.

Спит казарма. А я превозмочь

отчего-то бессилен бессонницу.

Может, грешен ты, месяц июнь?

…Средь солдатского храпа повального

от недобрых предчувствий  не сплю,

ожидая сигнала дневального.

Будто что-то боюсь прозевать

в предрассветном сереющем мраке.

Будто нынче пойду воевать

и мой танк ожидает атаки.

Сном забылся  его экипаж:

три безусых мальчишки-курсанта,

я, водитель-механик, чей стаж

позволяет быть в званьи сержанта.

Рычагами мозоли натер.

Поцарапало пулей на финской.

Командир экипажа – майор.

А стоим мы под городом Минском.

…То ли я  незаметно заснул,

поспевая за мыслей полетом,

то ли вправду мне слышится гул

от пикирующих самолетов?

Заревела сирена:

- В ружье!

И приказ:

- Экипажи, по танкам!

С неба сыплются бомбы дождем.

И уже не по-утренне жарко!

Неужели война? Рухнул мир?

Немец наши нарушил границы?

Экипаж мой бежит в капонир.

В небе воют со свастикой птицы.

И майор, поправляя ремень

на бегу, прокричал:

- Повоюем!

…Так начался для нас этот день

страшный – двадцать второе июня.

 

                           2

 

Пятый день наши части стоят,

оборону заняв, – немец близко.

- Говорят, Гродно, Киев бомбят,

и уже подбираются  к Минску.

Минск напрягся, он как-то притих.

Нет вестей и с переднего края.

Лишь по радио Гитлер:

- Блицкриг! 

Да фашистские марши играют.

А майор ходит тучи черней:

- Нам, танкистам, стоять не годиться!

Зря мы холили наших коней?

Наши танки Европа боится!

… Прав майор, себя в чем-то браня:

танк не просто стальная игрушка.

Пулеметов – четыре! Броня!

И калибра приличного пушка!

Искушенье для нас велико,

мы комбрига настойчиво просим:

нужен там, где сейчас нелегко,

танк прорыва,  наш «Т-28»!

Засиделись, как мыши, в норе…

Но оспорить приказ, чего ради?

Все, колонна уйдет на заре

к Могилеву. А мы  в арьергарде!

 

                            3

 

С тяжким сердцем сажусь к рычагам.

Майор Васечкин в башне угрюмо.

К пулеметам – Рачицкий, Педан,

заряжающим Федя Наумов.

Только двинулись мы на восток,

сверху «Юнкерсы» с воем упали.

Их налет был внезапен, жесток.

И в наш танк они тоже попали.

- Что с машиной? – Кричит мне майор.

- Сам не знаю… Дымит ходовая…

Хуже, если накрылся мотор!

- Ах ты, мама моя дорогая!

Майор к рации. Слышу, комбриг

отвечает:

- Есть время, чинитесь!

Даю сутки…Ты понял, старик?

Но живыми  и с танком вернитесь!

… Это было под Березино.

Все случилось на третье июля.

Кто-то скажет, мол, не повезло,

навернулась стальная кастрюля!

К Могилеву сдвигается фронт,

скоро здесь, на шоссе, будут фрицы.

… На всё плюнув, взялись за ремонт,

нам теперь отступать не годится!

Экипажем давно решено:

танк починим и двинемся к Минску.

Из цепи  выпадает звено,

только цепь не теряет единства!

 

                             4

 

В Минске немцы! Тревожная весть…

Начинаются  дни оккупации.

Танк в строю. Так  хвала нам и честь!

Ну, майор, начинай операцию!

На армейский  заехали склад –

всего вдоволь! Да в кои-то веки!?

Заряжающий каждый снаряд

проверяет, как-будто в аптеке.

- Пулеметные ленты, смотри!

И запалы к гранатам… Богатство!

- Командир, брать консервы?

- Бери!    

Иль от голода пухнуть нам, братцы?

Заливаем по бакам бензин,

от души всей моторное масло.

…А теперь ты, судьба, нас вези,

потому- как к беде сопричастна.

Всё, несемся на полном ходу,

через пару часов будем в Минске.

Дерзкий рейд в сорок первом году!

Даже думать не стали о риске.

 

                            5

 

Жаркий день. В танке нечем дышать.

На шоссе Могилевском пустынно.

Ход предельный. Майор:

- Так держать!

… Вот и город, окутанный дымом!

Он встречает нас, словно чужой,

гарью, пеплом и смрадом пожарищ.

Но еще он покуда живой,

только немцем плененный товарищ.

Зашепчу танку я: «Подсобим,

передавим фашистскую нечисть,

в бранном поле пока ты один,

так расправь свои крепкие плечи!

Непременно, сегодня же днем!..»

Мне в затылок  майор яро дышит:

- Только гусеницами и огнем!!!

Слышишь, Дима?

Конечно, я слышу…

Как сейчас экипаж наш един!

К пулеметам курсанты прильнули.

Вот уж цели видны впереди

и от них мы не отвернули.

…Мотоциклы. С десяток машин.

В две шеренги  бегут по бетонке.

Приложусь-ка по ним от души,

раздавлю, как пустые картонки!

Танк летит краснозвездный вперед,

одинокий, стремительный, страшный.

Пулеметы молотят взахлеб

из его бронированных башен.

После сытой Европы, здесь – ад!

Мог ли немец такое представить?

…А для нас нет дороги назад,

хоть об этом не пишут в уставе.

Это сердце приказ отдает,

мы лишь свято его исполняем.

Наша правда стремится вперед,

всё и вся под себя подминая.

 

                           6

 

Танк наш в город с окраин влетел,

где сработали ладно и чисто…

Вот мосток командир разглядел

над рекой белорусскою Свислочь.

Проскочили. Центральный  проспект

весь в руинах, безжизнен… Как скверно!

- Приготовиться, вижу объект!

…Впереди – тягачи и цистерны.

Цвета хаки машины стоят.

Самоходки, мотоциклисты.

- Бронебойным!  Четыре подряд!

Атакуем с дистанции триста!

- Пли!

… Пылает и рвется огонь,

из цистерн хлещут струи  бензина.

Запах серы, от выстрелов вонь

и чадит нестерпимо резина.

В рваном дыме фигурки людей,

заметались, как в клетке, фашисты… 

- Пулеметами бей! Не жалей!

Ах, майор, ты и вправду ершистый!

…Сколько было внезапных атак,

подорвавших немецкую волю?

Вот пустеет уже бензобак.

Гимнастерки белеют от соли.

Потянули за вражеский нерв,

все отныне куда как серьезно!

Что ж, внезапность – хороший маневр,

оказалось бы только не поздно.

Покусали фашистский пирог,
покусали за Родину, Сталина!

- Прости, Минск,

нам пора на восток…

…Тишиной отвечают развалины.

 

 

                           7

 

- Да, делов натворили!

-  Сноровка…

- Сколько выстрелов к пушке?

- Пяток!

…Следом курсу лежит Комаровка.

А за нею шоссе на восток.

Неужели  прорваться сумели,

из фашистского выйти котла?

Пока немцы нас не разглядели,

знатно танков спалили дотла!

Экипаж приободрился духом,

не с пустыми руками идем:

сотни фрицев лежат кверху брюхом,

уничтоженных нашим огнем.

Кто в живых из фашистов остался,

не забудут тот день никогда!

Русский танк, как сумел, поквитался

за родные свои города.

За повешенных и за сожженных,

не пришедших из концлагерей,

за детей,  рано детства лишенных,

отлученных от матерей. 

… Пела сталь и железо звенело.

Зеленели в округе поля.

Смерть презрев, мы на ратное дело

шли осознанно, свято, не зря.

Знаю, ждет меня женушка Рая,

знаю, скоро  я стану отцом.

Потому, подыхать, дорогая,

не хочу со счастливым лицом.

… У развилки – ограда погоста,

это есть городская черта.

Значит, вырвались! Боже, как просто!

Вся нервозность танкистов снята.

Только ушки держи на макушке,

да не верь всем приметам подряд.

Где-то рявкнула  в зарослях пушка,

и над нами пронесся снаряд.

А второй угодил уже в башню.

Точно колокол звякнул: отскок!

- Дима, влево с дороги, на пашню,

полным ходом в соседний лесок…

 

Понимаю, что нужно скорее,

только танк не умеет летать!

По шоссе уже бьёт батарея.

Здесь пристреляна каждая пядь!

Танк бросаю с шоссе на обочину,

по низине сумеем уйти.

Лес спасет, партизанская вотчина,

И другого не знаем пути!

Все кучнее разрывы, все ближе.

Осыпает щебенкой, землей.

Из-за дыма я мало что вижу,

скоро стянут нас немцы петлей!

…Вдруг – удар! Уши мне заложило…

Раскалился  от взрыва металл.

В танк попали! Кричу я:

- Все живы?

Вздрогнул танк и, как вкопанный, встал.

Танк горит…  И его мы здесь бросим,

через люки на воздух!  Бежать!

Пала крепость, наш «Т-28»,

он останется здесь догорать.

Прекратился обстрел. С батареи

цепь пехоты идет в полный рост.

Автоматы трещат. Но левее

деревушка видна и погост.

- Уходите к своим, я прикрою! –

Наш майор достает пистолет.

Посмотрел я, а нас только трое,

и оружия личного нет.

Хоть бы штык был, а лучше граната,

да хоть старый надежный «бердан».

- Командир, уходи!

- Нет, ребята…

Я в их руки себя не отдам!

…И бежим мы к оградке погоста,

скроют нас от фашистов кусты.

Нас прикроет майор…

О, как просто

за собой мы сжигаем мосты!

 

                          8

 

В судьбах каждого есть свой изгиб.

Недописана чья-то страница.

 

… Я не знал, как майор наш погиб,

но ночами он часто мне снится.

Нас свела вместе эта война.

Помню взгляд командирский и голос.

Был не стар он, хотя седина

прокралась в смоляной его волос.

Сколько минуло весен и лет!

Он не вышел из смертного боя.

Танк горящий… В руке пистолет…

И последнее слово: прикрою!

Ах, товарищ, товарищ майор,

как мне опыт тогда пригодился!

Он меня до Берлина довел,

знать, счастливый, в «рубашке» родился.

Из курсантов остались Педан

да Наумов, судьбою хранимы.

Воевали среди партизан,

а победу встречали в Берлине.

Все не просто сложилось у нас.

Даже я, оказалось, был грешен.

В штабе Фронта допрошен не раз,

и едва не расстрелянный СМЕРШем.

С трудом верили, что экипаж

из курсантов. Майор  же – безумец!

Слава богу, свидетель, танк наш,

не успели убрать с минских улиц.

Я найти его не ожидал,

выбивая из города немца…

Но он там же  все годы стоял.

И его я почувствовал сердцем!

Вокруг танка я делаю круг

на послушной мне «тридцатьчетверке»

И шепчу я: «Привет, старый друг…»

Только голос глухой мой и ломкий.

Прогорел танк, остался скелет.

Разметало по улице траки.

- Ты прости, просто времени нет,

 я, как прежде, на гребне атаки.

… Газу дал и по Минску лечу,

как три года назад, на форсаже.

Мир придет, я поставлю свечу

танку первому и экипажу.  

 

 

                     

                             9

 

Я прошел всю войну. До Берлина.

Я четыре машины сменил.

Я горел, подрывался на минах

и танкистов-друзей хоронил.

Написал на колонне Рейхстага:

«За майора и за  Беларусь!»       

Я давно потерял чувство страха,

но на танки уже не вернусь.

Жирно в службе поставлена точка.

Хватит крови, уснул во мне волк.

Ждут жена, повзрослевшая дочка…

…И майору вернуть нужно долг.

Разыщу сослуживцев могилы,

сколько б обуви  я не протер.

Оттого, что жена с дочкой живы,

в том заслуга твоя есть, майор.

Если живы Педан и Наумов,

я до них достучусь, доберусь.

Я по Минску скучаю безумно.

Возвращаюсь к тебе,  Беларусь!                

… На окраине города – осень.

Не вернуться сюда я не мог!

Мне привиделся «Т-28»,

на шоссе у развилки дорог.

Вот стоит он, обугленный, черный…

Невозможно! Глаза я протер:

рядом с танком, присыпанный дерном,

человек…

Пригляделся – майор!

На виске след  от пущенной пули.

Не дождался, знать, окрика «хальт!»

…И курсант, и  майор здесь уснули.

Мимо них пробегает асфальт.

Остановится путник, случится,

привлечет его взгляд обелиск:

«…майор Васечкин», ниже: «Рачицкий»

«…в сорок первом погибли за Минск».

И подобием песни-мотива

зазвучит вдруг в сознанье моем

эта фраза майорская: «Дима,

только гусеницами и огнем!..»

 

                          

                            ***

           

…Что есть подвиг?

Наверно, подспудный,

бескорыстный и жертвенный труд,

поступать вопреки, безрассудно,

лишь с  надеждой на праведный суд.

На войне, что ни день, то и подвиг,

в мирной жизни – судить не берусь.

Для меня лично подвиг сегодня –

расцветающая  Беларусь!

И тружусь я на минском заводе,

трактора собираю… Признать,

в мирной жизни на что-то я годен,

а не только семь лет воевать.

За плечами военная школа,

сотни пыльных армейских дорог,

от Испании до Халхин-Гола,

из Берлина на Дальний восток.

Отгремела для нас Мировая,

танк без пушки, я сдал патронташ…

Ежегодно Девятого Мая

на Парад жду я свой экипаж.

Вновь в квартире моей станет шумно.

Пустят память по старым следам

заряжающий Федор Наумов

и лихой пулеметчик Педан.

…Командира погибшего вспомним.

В том ли подвиг, что нынче живем,

что майорский приказ был исполнен:

«Только гусеницами и огнем!»

 

27.04.2015 10.57  Гость   

Хороший стих. Кто автор?

 
 
 
Танковый ас Виттман Первая мировая Лейбштандарт СС Противотанковые средства Первая САУ Стрелковое оружие Берлинский гарнизон Торпедоносцы Винтовки Второй мировой Малыш и Толстяк Хиросима Вторая мировая
 

Вход

Логин:
Пароль:

Регистрация

Закрыть
Логин:
Email:
Пароль:
Повтор пароля:
Введите символы:

Captcha